Ранней весной, когда дотаивали в лесу последние снега, родился на свет маленький бельчонок. Белки — народ шустрый, знать, с того-то наш бельчонок уже к началу лета выбрался из дупла самостоятельно — встал на лапы. Выставился с макушки сосны, глянул вокруг и закачался на ветке — зарадовался. Да и не диво! Мир-то кругом — глаз не отвести! Лес буйной зеленью взялся. Озеро — синее неба чистого. Вокруг скалы медведями бурыми лежат. А простору-то вокруг! А солнца! Знай живи да радуйся.

Вдруг накатила тень на сосну. Испугался бельчонок и в дупло юркнул. Не успел развернуться, а за ним комом шмякнулся молодой дятел. Дрожит бедный.

— Спаси! — щелкает в страхе клювом.— Ястреб на меня напал! Не гони, добрый бельчонок! Худо мне в цветастых штанах: меня и среди ветвей видно. Не гони!

— Сиди! Чего там! В тесноте — не в обиде!

Пересидели они беду и снова на ветки выбрались. А кругом сорока летает и вот стрекочет, и вот зудит:
— Бельчонок глупец! Бельчонок глупец! Глупец! Глупец!

— Почему? — выпучил бельчонок глазенки.

— Глупей! Чужих в дом пускаешь! Глупец!

Насторожился бельчонок, недобро осмотрелся вокруг. «А может, и правда я глупец», — подумал он. И решил никого и никогда не пускать больше в свое уютное дупло.

Все лето жил бельчонок с оглядкой — боялся, не забрался бы кто к нему. Запасы на зиму прятал далеко, надежно. Орехи по мелким дуплам укладывал, сухой корой засыпал. Грибов набрал и насушил — видимо-невидимо и тоже все от чужого глаза подальше, все в свой закуток. Дупло углубил, расширил, мохом да пухом устлал, подготовился к зиме.

— Как дела, сосед?—спросил однажды лесной голубь.

— Не твоего ума дело! — фыркнул бельчонок презрительно.

Незадолго до зимы он все на макушке сосны крутился, посматривал в разные стороны. Заяц пробежит, а он ему уж кричит:
— Эй, ты, колченогий! Чего тут травы путаешь? Убирайся!

Лось подошел о сосну почесаться, бельчонок и на него:
— Уйди, горбоносый, а не то охотников покличу!

Поднял лось морду вверх, а бельчонок и давай сыпать ему сухие иголки в глаза.

Особенно невзлюбил бельчонок скворцов. Дня не проходило, чтобы он их не осудил: Ишь, разлетались! Погибели на вас нет! Всю рябину оклевали.

— Мы едим, силу в дорогу копим! - оправдывались скворцы.

— Вас легче утопить, чем прокормить! Улетайте скорей, нищее вы отродье!

Бельчонок всех зверей отгоняет от своего дерева, рисунок иллюстрация
А как-то поутру ласточка присела на песочек водицы испить перед дальней дорогой на юг. Бельчонок и ее не оставил в покое:
— Эй, тонкокрылая! Ты чего воду мою пьешь? Так и мне не останется! Лети вон.

— Ой, бельчонок, худо тебе придется в жизни, - ответила ласточка. — Злому всегда зло отольется! Пока молод, торопись делать добро! — прощебетала ему ласточка и улетела.

— Не пропаду! - самоуверенно буркнул бельчонок. 

Но вот отголубели последние денечки, понахмурилась осень-матушка, пала на землю непогода. Налетели тут ветры северные, закачали деревья гнезд не удержать!

Как-то ночью слышит бельчонок, стучатся к нему в дупло. Отомкнул мох.
— Кто тут?

—  Это я, голубь лесной! Пусти переночевать, у меня гнездо ветром разорило.

— Лети себе дальше! Всем бездомным постели не наготовишь! Всем хорош не будешь. Не мешай спать! — и шишкой в него засветил.

Прокричал голубь тоскливо и улетел в ночь ветровую, неласковую. А бельчонок еще плотней законопатил дупло мохом и крепко заснул. Сладко укачался на ветру.



Много ли он так спал, мало ли - сам не помнит, только проснулся от страшного треска. Сломало ветром сосну посередине, на самом беличьем дупле. Свалилась верхами часть дерева и открылось дупло всем ветрам, всему-миру. Вмиг раскидало ветром перья и мох, орехи и грибы — все в ночь унесло. Что делать? — сучит бельчонок лапками. Под небом ведь не проживешь. А утром и того хуже: охотники пойдут, с первого выстрела подстрелят.

Кинулся бельчонок в страхе через весь лес, к опушке, там, вспомнил, было старое воронье гнездо, давно покинутое. Припрыгал туда, а там уже голубь лесной поселился.
— Пусти меня, голубь! Погиб и мой дом!

— Нет, брат, ты меня не пригрел и я тебе не порадею! Уходи восвояси!

Заметался бельчонок по темному лесу. Почуял, в одном месте теплом несет от крупного зверя. Крупные сильные, добрые, не обидят. Припрыгал ближе лось спит. Скакнул ему на спину, взмолился:
— Не дай мне сгинуть, лось! Погрей меня своей густой шерстью!

Поднял лось рогатую голову, узнал бельчонка-ненавистника да как выдохнет гнев свой, что бельчонку хвост на сторону заломило, а самого в кусты откинуло горячим ветром.

Очухался бельчонок, пошел скакать снова в лес. Где по веткам, где низом бежит. Наткнулся под одним деревом на логовце зайца.
— Пусти меня, заинька, я бездомный!

— А! Это ты, ненавистник? И ты дожил до черного дня? Нет уж, не пушу тебя, не простят мне лесные братья. Ищи тех, кому ты добро сделал!

И вспомнил бельчонок, что добра-то он сделал всего-навсего дятлу-пестряку. Отправился он искать дупло дятла, а сам в сомнении великом: помнит ли дятел добро? А ну как забыл, что бельчонок прятал его от ястреба? Скачет по лесу, к каждой сосне прислушивается, а сосны шумят! Каждой ветки во тьме боится, а они качаются!

Нашел он дупло дятла только под утро. Уж зорька занялась неширокая, осенняя. Где-то собачий лай послышался — охотники по белкам вышли! Страху-то!
Еле живой подкарабкался бельчонок к дуплу. Поцарапался несмело —толи дупло-то? — да увидел маленькое перышко от красных штанов, значит, дятлово дупло!

— Дятел, а дятел! Пусти скорей! Охотники близко!

— Что за невежество будить спящих в этакую рань? — проворчал дятел и высунул наружу кончик клюва.

— Пусти скорей! Это и — бельчонок!

Выглянул дятел и крылья растопырил в радости.
— А! Гостюшко дорогой! Спаситель мой! Заходи скорей, извини, что не прибрано! Каким ветром ко мне?

— Вот этим ветром и есть, — ответил бельчонок. — Ветер сосну мою сломал, без дому меня оставил...

—  Не велика беда! Живи в моем дупле, а я себе мигом другое выдолблю. Я добро помню. Оно, как золото, в годах не меркнет!

Вскоре пробрехали собаки. Прошли внизу охотники, но всей охоты у них только и было что сороку убили. Бельчонок лег досыпать в своем новом дупле, тепло накрывшись пушистым хвостом. За одну ночь он помудрел. Понял, что не так жил на белом свете. И спокойно уснул.

А во сне он увидел ласточку, легкую, веселую. И звал ее бельчонок испить водицы перед дальней дорогой. Но она уже летела далеко-далеко, над широким морем и щебетала:
— Торопись делать добро! Торопись...

Рисунок А. Орлом