Еж рыскал по лесу, искал пищи. Все заросли осмотрел, все кусты обшарил, но ничего не нашел: погода была ненастная, все букашки да козявки по домам попрятались, ждали, когда дождь пройдет.

Загрустил ежик от голода, живот у бедняги подвело. Вдруг видит — идет по дороге жук, веселый такой жук. Идет приплясывая и даже песенку напевает. Ежик его цап лапой.

- Полегче, приятель! — рассердился жук. — Не узнал, что ли? Чего пристал?

- Как это «чего»? Съесть тебя хочу — только и всего.

- Ой, миленький, не съедай — я ведь еще молодой, не вырос как следует, — заплакал жук.

- Не беда, — успокоил его ежик. — И так сойдешь!

Не помогли жуку ни мольбы, ни слезы: бесчувственный еж и слушать его не хотел. Видит жук — дело плохо, и решил схитрить. Вытер он свои слезы и сказал рассудительно:
- А ты знаешь, ежик, жуков сырыми не едят. Ты меня сперва поджарь, а то я очень невкусный.

Подумал еж и согласился: жук, наверное, лучше знает, какой он вкуснее. Только вот беда: огнива с собой нет, трута нет — значит, нужно к соседям бежать одалживаться, а это дело долгое. И сказал ежик жуку:

- Поджарил бы я тебя, да огня нет. Ну, не беда, не горюй: я не привередливый — могу тебя и сырым съесть.

Но жук не растерялся и посоветовал ежику:
- Пойдем на пастбище — там пастухи костры жгут.

Жук просит его зажарить, прежде, чем съесть, рисунок картинка иллюстрация
- Не обманываешь?—спросил еж.

- Ну что ты! — обиделся жук.

- Ну что ж, сходим, — согласился еж.

И повел его жук на пастбище. Только пастбище это было заброшенное, и были на нем не костры, а одни черные пятна от погасших костров. Но глупый еж увидел эти пятна и решил, что все в порядке. Главное — достать сковородку, поставить ее на угольки, и жук прекрасно изжарится.

А жук обрадовался, что удалась его хитрость, и говорит ежу:
- Мы и без сковородки обойдемся. Ты вырой в золе ямку, я в нее заберусь, а ты сверху угольков насыплешь. А я подольше в ямке посижу, чтобы зажариться получше. Главное, не вынимай меня слишком рано, а то я не допекусь. И не держи меня в костре слишком долго, а то пересушишь. Недопеченный я очень противный, а перепеченный — еще противнее.

Послушался еж, вырыл в золе ямку, посадил в нее жука, насыпал сверху угольков и сидит рядом, считает:
- Раз, два, три, четыре...

До тысячи досчитал.

«Теперь, — думает, — пора вынимать жука. На славу небось испекся».

Но хитрый жук тоже не терял времени даром и, пока еж до тысячи считал, успел хорошенько в саже обкататься. Достал ежик жука, а тот весь черный-пречерный, совсем как уголь. Ежик даже ахнул от испуга:
- Ой, мамочки, — говорит, — ты же совсем сгорел!

- Еще бы не сгореть! — говорит жук. — Я же тебе кричал, что печет, что пора вынимать!

До того ежик расстроился, что не сказал ни слова. Бросил жука и убежал в лес голодный.

А жук от смеха за живот схватился. И так смеялся, что даже на спине кожа лопнула.

С тех пор и пошли такие жуки: все черные и с трещинкой на спине. Жукам это даже удобней: спинка у них раздвижная стала, а под раздвижной спинкой крылышки. Если кто нападет на них, раздвинут они спинку и улетят.

И ежи их больше не трогают — боятся, что пережаренные.

Обработка Аугуста Якобсона
Литература: Якубинская Э., Туркина Э. (сост.) Эстонские народные сказки. Ленинград: Художественная литература, 1965. — 292 c.