Задумала тётушка Черепаха пироги печь. Хватилась — нет дрожжей.

- Проснись-ка, Черепахович, полно тебе спать! Сбегай к куме Зайчихе, попроси дрожжей.

Черепахович промычал что-то спросонья, заспанные глаза чуть приоткрыл и недовольно спросил:
- Чего тебе?

- Сбегай, говорю, к куме Зайчихе за дрожжами...

- Сроду никуда я не бегал. Вот сходить могу, — пробормотал Черепахович. Сел, подумал и, кряхтя, осторожно полез с печи.

- Ты бы поживей, горе моё черепашье!—торопила тётушка Черепаха.

- К чему такая спешка? Недаром говорят: «Поспешишь — людей насмешишь».

Пока он слезал, пока сунул ноги в валенки, пока надел зипун да напялил на голову шапку — недели как не бывало.
- И чего ты топчешься? Шёл бы скорее — время-то не ждёт.

- Да вот кушак засунул куда-то, не найду никак.

- Так и знала! — воскликнула тётушка Черепаха и сама принялась искать пропажу.

А черепашья работа известна: пока искали — ещё неделя миновала.

Вот Черепахович опоясался, поднял воротник, занёс ногу через порог, за ней другую — дело на лад пошло.

- Смотри не мешкай, гостей ведь на пироги позвала!

- Знаю, знаю...

Черепахович возвращается домой, рисунок иллюстрация
- А посудину захватил?

- Эх, совсем из ума вышло... Подай-ка сюда, неохота возвращаться.

- Вот был бы тут Заяц, он бы живо обернулся! А ты всё топчешься на месте, как медведь у пасеки,— сказала тётушка Черепаха, протягивая посудину для дрожжей.

- Подумаешь, невидаль какая — Заяц! Прыг-шмыг— вот и вся доблесть. А я, как-никак, хозяин с достатком: куда ни приду, всюду своя крыша над головой. Это понимать надо!

Приладив поудобнее посудину за пазухой, Черепахович надвинул шапку на самые глаза и отправился к Зайчихе.

Ушёл, а тётушка Черепаха радуется: поедят гости вдоволь пирогов вкусных, поджаристых, с капустой, с лучком да с грибками! И занялась приготовлением начинки.

Совсем стемнело, пора бы уж воротиться Черепаховичу, а его нет как нет.

Так и не пришлось званым гостям отведать черепашьих пирогов.

Вот и день прошёл, другой настал — нет ни дрожжей, ни Черепаховича.

Год прошёл, другой и третий. Сгинул Черепахович, как топор в проруби.
- И куда-то он запропал? Хоть бы далеко послала, а то — рукой подать... — раздумывала тётушка Черепаха.



Прошло ещё четыре года.

«Дай-ка, — думает тётушка Черепаха, — сбегаю на околицу, посмотрю».

Накинула платок, к двери двинулась — глядь, Черепахович по улице идёт, спешит-торопится, дрожжи в посудине глиняной несёт, крепко к груди прижимает — не уронить бы.

- Ну, наконец-то! — обрадовалась тётушка Черепаха и скорей распахнула дверь.

Не прошло и часу, завернул Черепахович в свой двор, подошёл к двери, у порога остановился передохнуть.

Отдышался, стал перелезать через порог. Одну ногу перетащил благополучно, да рваным валенком другой зацепился и растянулся во весь рост. Голова уже в избе, а ноги ещё за дверью. Посудина вдребезги разбилась, дрожжи по избе потекли.

- Эх ты, скороход! Семь лет нёс, до избы не донёс! Зря только время потерял!

- Да-а-а... — заворчал Черепахович. — Говорил я тебе — не торопи, хуже будет. Так оно и вышло! Не зря говорится: «Поспешишь — людей насмешишь»...

Литература: "Два жадных медвежонка", М.: Детгиз, 1952. — 33 с. — (Книга за книгой).
Перевод К.Дунина-Борковского