- Я! Я! Б-буду п-прыгать! — заикаясь от страха, завопил черный Кот, срываясь со своего места и бросаясь навстречу Трусохвостику. — Да-да-дайте мне п-па-арашют! М-мне!

Куда девалась вся его наглая самоуверенность! Шерсть на его шкуре стояла дыбом. Сам он дрожал как осиновый лист.

- Сейчас же сядьте на место! И не заикайтесь! — приказал Трусохвостик.

Поджав хвост, Кот опустился в кресло. Теперь он уже не обращал никакого внимания на свою соседку. Он думал только о своей черной шкуре. А бедная рыженькая Кошечка тихо плакала. Но плакала она не от страха, а от стыда. Ей было стыдно за того, кто клялся ей всю дорогу в дружбе и верности, а сейчас, когда приключилась беда, оказался таким ничтожным и малодушным.

Трусохвостик по очереди обошел всех пассажиров. Но все, в том числе даже Хавронья, наотрез отказались прыгать.

- Будь что будет! — сказали они. — Может быть, Медведь еще проснется. Надо просто хорошенько попытаться его разбудить. Но прыгать... Нет, прыгать мы не будем! Это даже как-то некрасиво по отношению к остальным!

Только Кот во что бы то ни стало решил оставить самолет.

Пассажиры в полном молчании отвернулись, когда он дрожащими лапами схватил парашют, нацепил его на себя и, что-то жалобно мяукнув, выбросился вниз головой в открытую дверь самолета.

Несмотря на усилия всех находящихся в самолете, экипаж так и не проснулся. Напрасно Хавронья хрюкала Медведю в самое ухо, рычал и тявкал Мопс, истошно блеял Козел.

А самолет все летел и летел. Стрелки приборов подрагивали на черных и белых циферблатах. В радионаушниках что-то продолжало потрескивать и пищать. Моторы спокойно гудели.

- Вот если бы... — начал Трусохвостик, когда все, окончательно выбившись из сил, собрались на маленькое совещание.

- Что, если бы? — с надеждой в голосе перебила его мать Кенгуру, прижимая к себе безмятежно спящего Кенгуренка.

- Если бы кто-нибудь из нас умел обращаться с радио!

- Я умею! — раздался тихий голосок. Это сказала Кошечка. Она уже успокоилась и даже успела привести в порядок свою намокшую от слез мордочку.

- Какая приятная неожиданность! — воскликнул обрадованный Трусохвостик. — Теперь мы сможем связаться с землей!

А на земле, там, где ждали самолет № 13—13, уже давно волновались. Напрасно опытный радист Дятел настраивал радиоприемник в надежде услышать голос своего приятеля Суслика. Тот молчал. И вдруг в наушниках Дятла послышалось какое-то мурлыканье и мяуканье. Дятел прислушался.



- Говорит самолет № 13—13.

- Это ты, Суслик? — запросил Дятел. — Что случилось?

- Экипаж самолета спит, — мяукнули в ответ.

- Кто у аппарата? — удивился Дятел.

- Пассажиры!

Трусохвостик за штурвалом самолета, рисунок иллюстрация
Никогда еще Дятлу не приходилось записывать такие радиограммы.

- Перестаньте шутить! — рассердился он наконец.

- Мы не шутим, — ответил ему тот же голос. — Мы не знаем, что нам делать. Посоветуйте, пожалуйста, как нам быть.

Начальник аэродрома — видавший виды Аист — собрал у себя в кабинете экстренное совещание.

- Чрезвычайное происшествие! Находящийся в воздухе самолет № 13—13 терпит бедствие...

Но Аист не успел закончить начатой фразы. В кабинет влетел запыхавшийся Дятел. Он положил на стол новую радиограмму. Взглянув на нее, Аист не поверил глазам: «Решил сажать самолет. Подскажите, как это сделать, Трусохвостик».

Видавший виды Аист молча опустил крылья.

Прежде чем принять столь ответственное решение, Трусохвостик посоветовался с пассажирами.

- Я хочу посадить самолет! — заявил он твердо и решительно.

- И вам это удастся сделать? — проблеяла Коза.

- Я в этом не уверен, — честно признался Трусохвостик. — Но я попробую. На всякий случай давайте проголосуем мое предложение!

Все, кроме Мопса, подняли лапы.

- Вы против? — спросил Трусохвостик.

- Я воздержался, — проворчал Мопс. — Я знаю только, что мне сегодня вечером надо быть на собачьей выставке! — И опять углубился в чтение «Ветеринарной газеты».

Проголосовав единственное предложение, пассажиры крепко пристегнулись ремнями к креслам и замерли на своих местах.

Трусохвостик уселся в кресло пилота.

Перед ним и вокруг него было множество разных кнопок, ручек, вьжлючателей, приборов, похожих на часы, и еще всякой всячины. Спящих Медведя и Суслика пассажиры давно уже вытащили из тесной кабины, и теперь они храпели в дальних креслах самолета. На них уже никто не обращал внимания. Все думали только о Трусохвостике и о его верной помощнице, которая помогала ему в такую трудную минуту.

Преданно поглядывая на самого отчаянного храбреца на свете, она ловко управлялась с обязанностями бортрадиста, переговариваясь с Аистом, который решил лично руководить столь необычной посадкой самолета.

- Вы меня понимаете? — спрашивал издалека Аист.

- Понимаем! — отвечала Кошечка и показывала Трусохвостику на ту кнопку или ручку, которую он должен был нажать или потянуть на себя.

Нельзя сказать, чтобы с самого начала все шло гладко как по маслу. Трусохвостик нажимал случайно не на ту кнопку, и самолет почему-то начинал задирать кверху нос. Тогда Трусохвостик быстро хватался за какую-нибудь ручку, и самолет тотчас переходил в другое, не менее опасное положение.

Бедная Хавронья чувствовала себя прескверно. Она наелась до отвала и теперь ужасно страдала от всех виражей и мертвых петель, которые проделывал в воздухе самолет, управляемый Трусохвостиком.

Козел и Коза, прижавшись друг к другу и закрыв глаза, не шевелились. По всему было видно, что они приготовились к худшему.

Только Кенгуренок был доволен. Он был еще маленький и ничего не понимал. Когда самолет кидало то вверх, то вниз, Кенгуренок весело смеялся. Ему казалось, что он качается на качелях.

А Мопс, самовлюбленный Мопс, продолжал читать. Впрочем, может быть, он просто делал вид, что читает. Весьма вероятно, он вообще не умел читать и держал газету в лапах так, ради пущей важности.

Тем временем Трусохвостик не без труда освоился с профессией пилота. Надо отдать должное Аисту. За его спиной был большой опыт старого летчика, и он очень подробно и точно давал с земли указания. И если у Трусохвостика поначалу получалось не все достаточно удачно, то это ведь тоже не удивительно: есть летающие мыши, но летающих зайцев что-то мы не видели!

Наконец наступил решающий момент.

Трусохвостик облюбовал большую поляну и сделал над ней круг. Вокруг поляны рос лес. Хорошо, что это был не густой сосновый бор с вековыми деревьями, а всего-навсего небольшая березовая рощица. Но тем не менее это был лес, через который надо было перелететь раньше, чем сажать самолет на землю.

Глядя вперед, Трусохвостик вцепился в штурвал самолета обеими лапками. Он понимал, что сейчас, именно сейчас и никогда больше все зависит от его личной выдержки и мужества.

Если бы не противный понедельник! Если бы не тринадцатое число!

- Держись, Трусохвостик! — подбодрил он сам себя и повел самолет на посадку.

- Держись, Трусохвостик! — тихо мяукнул за его спиной нежный голосок.

- Выручай, Трусохвостик! — прошептали все пассажиры самолета разом.

В это мгновение крылья самолета, как бритвой, срезали макушки берез у молодой рощицы. Самолет задрожал, но не развалился. Еще одно мгновение — толчок, еще толчок — и он остановился на краю поляны, упершись двумя пропеллерами в огромную копну свежего сена...

Трусохвостик потянулся и... открыл глаза. Как же он удивился! Самолет стоял на земле. Пассажиры спускались по трапу. Последними выходили из самолета черный Кот и рыженькая Кошечка. Проходя мимо Трусохвостика, она даже не взглянула в его сторону, а ее усатый спутник толкнул его своим чемоданом. Толкнул и даже не извинился.

Трусохвостик сидел в каком-то оцепенении. Значит, это был сон. Значит, он не совершил никакого подвига? Ему хотелось заплакать от обиды. Но тут он вспомнил про приметы: понедельник — тяжелый день, тринадцатое число — роковое число!

- Скажите, пожалуйста, который час? — вежливо обратился Трусохвостик к проходившему мимо него большому и симпатичному Медведю в красивой авиационной фуражке.

- Тринадцать ноль-ноль! — ответил басом пилот самолета № 13—13.

С тех пор Трусохвостик перестал быть суеверным и считается среди зайцев... Мы не скажем — самым храбрым, но если мы скажем — самым разумным, то не ошибемся.

Источник: Михалков Сергей. Веселые зайцы. М.: Молодая гвардия, 1970. — 176 с.
Рисунки Е. Рачева