На окраине деревни в маленьком домике жила бабушка Варвара. Был у бабушки кот, звали его Васька. Большой был Васька, толстый да ленивый. Только и знал, что на печке спать, даже умываться ленился. Но бабушка любила Ваську.

Да и как было не любить его. Подобрала она Ваську котёночком в придорожной канаве, грязного, больного. Принесла домой, вымыла, завернула в белую тряпочку, сливками напоила и положила на печку. Долго болел Васька, кашлял. Видно, простыл сильно.

Наконец, поправился. Вырос. Шёрстка у него стала пушистая, беленькая, только ушки да лапки до коленок чёрненькие, словно в сапожки одетые. Не налюбуется на него бабушка, балует. Разленился Васька, разнежился, не хотел даже холодное молоко пить. Пил только парное.

Так и жил Васька. С соседними котами не играл, а чтобы мышей ловить, так об этом и думать не хотел. Зато летом, едва из-за леса выглянет солнышко, Васька уже на ногах. Встанет, потянется, полюбуется на себя: «Какой, дескать, я красивый да толстый» — и идёт к бабушкиной кровати. Поскребёт лапками по одеялу и замяукает:
— Мяу... мяу... вставай, бабушка, пора Бурёнку доить, меня парным молочком поить.

Встанет бабушка и отправится доить Бурёнку. И Васька с ней, ни на шаг не отстаёт. Доит корову бабушка, а Васька возле неё крутится, о ноги мордочкой трётся, слушает, как молочные струйки о подойник позванивают. Ходит, ходит да и замурлычет.

— Мур-рр... скорей бабушка...

Покосится иногда на Ваську Бурёнка, головой покачает:
— Какой ты лодырь, какой неженка, шёл бы мышей ловить.

Фыркнет на неё Васька и в избу убежит. Не любил он, когда ему правду в глаза говорили.

Но как Васька ни фыркал, как ни злился, скоро по всей деревне стали говорить, что живёт у бабушки лодырь — кот Васька. Начали над Васькой и соседние коты посмеиваться.

Мыши не боятся кота Василия и воруют у него еду, рисунок иллюстрация
Так бы и жил Васька всю свою жизнь лодырем-лежебокой, но пронюхали про это мыши и перешли они из амбара в бабушкин чулан.

— Здесь нам будет спокойно,— сказала старая мышь.— Бабушкин кот за нами охотиться не будет. А если и погонится, так всё равно не поймает.

— Правильно,— засмеялись мыши и принялись хозяйничать в чулане.

Забеспокоилась бабушка, нет ей от мышей покоя: то мешочек с крупой прогрызут, то в ларь с мукой заберутся, а то ухитрятся и в сметане свои мордочки помакают.

Стала бабушка Ваську ругать, в чулан посылать:
— Иди, лежебока, погоняй мышей...

Поёжится Васька, поёжится, а с печки не слезает. Не хочется ему в холодный тёмный чулан идти. А мыши хозяйничают себе в чулане да над ленивым котом посмеиваются.

А одна мышка, что была самая проворная, ухитрилась и до Васькиного блюдечка добраться. Прогрызла она под столом дырочку в полу и начала воровать у Васьки его лакомства. Только положит бабушка Ваське в блюдечко кусочек мяса или творогу, а мышка уже тут как тут. Высунет из норки мордочку и смотрит, где Васька. Видит, что тот на печке потягивается, и совсем осмелеет. Выскочит, схватит лакомство и была такова. Придёт Васька к блюдечку, а оно пустое.

Рассердится он, шерсть на спине дыбом поставит, да делать нечего, сам виноват — проспал. Идёт к бабушке просить ещё творогу.

Но однажды, когда бабушка была в поле, мышка из блюдечка всё дочиста вытаскала. Пришлось Ваське целый день голодом просидеть. Решил он отомстить мышкам за все их проказы. Долго он придумывал, долго собирался и, наконец, однажды ночью, слез Васька с печки, поёжился и побрёл в чулан. Там он уселся на крышку старого ларчика и стал ждать, когда придут мыши. А мыши услышали, что в чулане кот, и попрятались. Ждал Васька, ждал и захотелось ему спать. Потянулся он, зевнул, устроился поудобнее и захрапел. Услыхали мыши, что кот крепко уснул, даже храпит. Собрались они в кружок и стали думать, как лучше посмеяться над Васькой.

Спорили мышки, спорили, пищали, пищали, пищали и, наконец, порешили общипать Васькин пушистый хвост.
— Вот будет забава! — сказала старая мышь,— пусть тогда Васька похвалится своей пышной, беленькой шёрсткой.

Порешили и сделали.

Проснулся Васька и ахнул. Куда девался его пушистый хвост? Вместо него торчал страшный, общипанный.

Заплакал Васька горькими слезами, хотел идти бабушке жаловаться, да чем бабушка ему поможет? Сидит Васька на ларчике и глаза лапками утирает, очень уж ему обидно: какой был хвост, какой белый, пушистый, как он теперь на улицу покажется? А мыши в своих норках сидят, слушают и со смеху покатываются.

Долго горевал Васька, глядя на свой общипанный хвост, долго придумывал, как отомстить мышам за их проказы. И решил он, что одному ему с мышами не справиться, идти же к соседним котам, звать их на помощь было стыдно.

«Не пойдут они,— думал Васька,— просмеют теперь меня коты».

Но как ни стыдно Ваське, всё же пошёл он к соседским котам. Внимательно выслушали его коты, не стали смеяться. А один из них, с рыжим пятном на спине, даже заявил:
— Выручать товарища нужно, раз попал он в беду. Нельзя оставлять одного.

Обрадовался Васька и тут же дал честное слово: больше не лодырничать, не спать день и ночь на печке и ходить вместе со всеми котами по амбарам гонять мышей.

На следующую же ночь отправились коты всей ватагой в бабушкин чулан порядки наводить, проказливых мышей гонять. Как узнали мыши, что идёт Васька с котами, напугались и разбежались кто куда.

С тех пор стали Ваську все уважать в деревне, а бабушка полюбила его ещё больше, начала мазать общипанный хвост топлёным масличном, и скоро выросла на нём новая шёрстка, да такая белая, такая пышная, во много раз лучше, чем прежняя. Даже неприветливая Бурёнушка и та, как увидит Ваську, ласково головой ему кивает и никогда больше лодырем и лежебокой его не называет.

Боевые ребята. Выпуск 17. Свердловск: Свердловское Книжное Издательство, 1953. — 120 с.