Жил в нашем заводе старик один, по прозвищу Кокованя. Семьи у Коковани не осталось, он и придумал взять в дети сиротку. Спросил у соседей, не знают ли кого, а соседи и говорят:
- Недавно на Глинке осиротела семья Григория Потопаева. Старших-то девчонок приказчик велел в барскую рукодельню взять, а одну девчоночку по шестому году никому не надо. Вот ты и возьми её.

- Несподручно мне с девчонкой-то. Парнишечка бы лучше. Обучил бы его своему делу, пособника бы ростить стал. А с девчонкой как? Чему я её учить-то стану?

Потом подумал-подумал и говорит:
- Знавал я Григория да жену его тоже. Оба весёлые да ловкие были. Если девчоночка по родителям пойдёт, не тоскливо с ней в избе будет. Возьму её. Только пойдёт ли?

Соседи объясняют.
- Плохое житьё у неё. Приказчик избу Григорьеву отдал какому-то горюну и велел за это сиротку кормить, пока не подрастёт. А у того своя семья больше десятка. Сами не досыта едят. Вот хозяйка и взъедается на сиротку, попрекает её куском-то. Та хоть маленькая, а понимает. Обидно ей. Как не пойдёт от такого житья. Да и уговоришь, поди-ка.

Старик Кокованя, рисунок иллюстрация к сказке
- И то правда,— отвечает Кокованя, — уговорю как-нибудь. — В праздничный день и пошёл он к тем людям, у кого сиротка жила. Видит — полна изба народу, больших и маленьких. На голбчике, у печки, девчоночка сидит, а рядом с ней — кошка бурая. Девчоночка маленькая, и кошка маленькая и до того худая и ободранная, что редко кто такую в избу пустит. Девчоночка эту кошку гладит, а она до того звонко мурлычет, что по всей избе слышно.

Поглядел Кокованя на девчоночку и спрашивает:
- Это у вас Григорьева-то подарёнка?

Хозяйка отвечает:
- Она самая. Мало одной-то, так ещё кошку драную где-то подобрала. Отогнать не можем. Всех моих ребят перецарапала, да ещё корми её.

Кокованя и говорит:
- Неласковые, видно, твои ребята. У ней вон мурлычет.

Потом и спрашивает у сиротки:
- Ну, как, подарёнушка, пойдёшь ко мне жить?

Девчоночка удивилась:
- Ты, дедо, как узнал, что меня Дарёнкой зовут?

- Да так, — отвечает, — само вышло. Не думал, не гадал, нечаянно попал.

- Ты хоть кто? — спрашивает девчоночка.

- Я,— говорит, — вроде охотника. Летом пески промываю, золото добываю, а зимой по лесам за козлом бегаю, да все увидеть не могу.

- Застрелишь его?

- Нет,— отвечает Кокованя. — Простых козлов стреляю, а этого не стану. Мне посмотреть охота, в котором месте он правой передней ножкой топнет.

- Тебе на что это?

- А вот пойдёшь ко мне жить, так всё и расскажу, — ответил Кокованя.

Девчоночке любопытно стало про козла-то узнать. И то видит — старик весёлый да ласковый. Она и говорит:
- Пойду. Только ты эту кошку Мурёнку тоже возьми. Гляди, какая хорошая.

Даренка, кошка и Кокованя, рисунок иллюстрация к сказке
- Про это, — отвечает Кокованя, — что и говорить. Такую звонкую кошку не взять — дураком остаться. Вместо балалайки она у нас в избе будет.

Хозяйка слышит их разговор. Рада-радёхонька, что Кокованя сиротку к себе зовёт. Стала скорей дарёнкины пожитки собирать. Боится, как бы старик не передумал.

Кошка будто тоже понимает весь разговор. Трётся у ног-то да мурлычет:
- Пр-равильно придумал. Пр-равильно.

Вот и повёл Кокованя сиротку к себе жить. Сам большой да бородатый, она махонькая, и носишко пуговкой. Идут по улице, и кошчонка ободранная за ними попрыгивает.

Так и стали жить вместе дед Кокованя, сиротка Дарёнка да кошка Мурёнка. Жили-поживали, добра много не наживали, а на житьё не плакались, и у всякого дело было.

Кокованя с утра на работу уходил. Дарёнка в избе прибирала, похлёбку да кашу варила, а кошка Мурёнка на охоту ходила, — мышей ловила. К вечеру соберутся, и весело им.

Старик был мастер сказки сказывать, Дарёнка любила те сказки слушать, а кошка Мурёнка лежит да мурлычет:
- Пр-равильно, — говорит, — пр-равильно.

Только после всякой сказки Дарёнка напомнит:
- Дедо, про козла-то скажи. Какой он?

Кокованя отговаривался сперва, потом и рассказал:
- Тот козёл особенный. У него на правой передней ноге серебряное копытце. В каком месте топнет этим копытцем — там и появится дорогой камень. Раз топнет — один камень, два топнет — два камня, а где ножкой бить станет — там груда дорогих камней.

Сказал это да и не рад стал. С той поры у Дарёнки только и разговору, что об этом козле.
- Дедо, а он большой?

Рассказал ей Кокованя, что ростом козёл не выше стола, ножки тоненькие, головка лёгонькая. А Дарёнка опять спрашивает:
- Дедо, а рожки у него есть?

- Рожки-то,— отвечает,— у него отменные. У простых козлов на две веточки, а у этого на пять веток.

- Дедо, а он кого ест?

- Никого,— отвечает,— не ест. Травой да листом кормится. Ну, сено тоже зимой в стожках подъедает.

Старик Кокованя и Даренка сидят у окна, рисунок иллюстрация к сказке
- Дедо, а шёрстка у него какая?

- Летом,— отвечает,— буренькая, как вот у Мурёнки нашей, а зимой серенькая.

- Дедо, а он душной?

Кокованя даже рассердился:
- Какой же душной! Это домашние козлы такие бывают, а лесной козёл — он лесом и пахнет.

Стал осенью Кокованя в лес собираться. Надо было ему по-глядеть, в какой стороне козлов больше пасётся. Дарёнка и давай проситься:
- Возьми меня, дедо, с собой. Может, я хоть сдалека того козлика увижу.

Кокованя и объясняет ей:
- Сдалека-то его не разглядишь. У всех козлов осенью - рожки есть. Не разберёшь, сколько на них веток. Зимой вот — тело другое. Простые козлы безрогие ходят, а этот — Серебряное Копытце — всегда строжками, — хоть летом, хоть зимой. Тогда его сдалека признать можно.

Этим и отговорился. Осталась Дарёнка дома, а Кокованя в лес ушёл. Дней через пять воротился Кокованя домой, рассказывает Дарёнке:
- Ныне в Полдневской стороне много козлов пасётся. Туда и пойду зимой.

- А как же, — спрашивает Дарёнка, — зимой-то в лесу ночевать станешь?

- Там, — отвечает, — у меня зимний балаган у покосных ложков поставлен. Хороший балаган, с очагом, с окошечком. Хорошо там.

Дарёнка опять спрашивает:
- Серебряное Копытце в той же стороне пасётся?

- Кто его знает. Может, и он там.

Дарёнка тут и давай проситься:
- Возьми меня, дедо, с собой. Я в балагане сидеть буду. Может, Серебряное Копытце близко подойдёт, — я и погляжу.

Старик сперва руками замахал:
- Что ты! Что ты! Статочное ли дело зимой по лесу маленькой девчонке ходить! На лыжах ведь надо, а ты не умеешь. Угрузнешь в снегу-то. Как я с тобой буду. Замёрзнешь ещё!

Только Дарёнка никак не отстаёт:
- Возьми, дедо! На лыжах-то я маленько умею.

Кокованя отговаривал-отговаривал, потом и подумал про себя: «Сводить разве? Раз побывает, в другой — не запросится». Вот он и говорит:
- Ладно, возьму. Только, чур, в лесу не реветь и домой дс времени не проситься.

Как зима в полную силу вошла, стали они в лес собираться. Уложил Кокованя на ручные санки сухарей два мешка, припас охотничий и другое, что ему надо. Дарёнка тоже узелок себе навязала. Лоскуточков взяла — кукле платье шить, ниток клубок, иголку да ещё верёвку. «Нельзя ли,— думает,— этой верёвкой Серебряное Копытце поймать».

Жаль Дарёнке кошку свою оставлять, да что поделает»! Гладит кошку-то на прощанье, разговаривает с ней:
- Мы, Мурёнка, с дедом в лес пойдём, а ты дома сиди, мышей лови. Как увидим Серебряное Копытце, так и воротимся. Я тебе тогда всё расскажу.

Кошка лукаво посматривает, а сама мурлычет:
- Пр-равильно придумала. Пр-равильно.

Пошли Кокованя с Дарёнкой. Все соседи дивуются:
- Из ума выжил старик! Такую маленькую девчонку в лес зимой повёл.



Как стали Кокованя с Дарёнкой из заводу выходить, слышат— собачонки что-то сильно забеспокоились. Такой лай да визг подняли, будто зверя на улицах увидали. Оглянулись — а это Мурёнка серединой улицы бежит, от собак отбивается. Мурёнка к той поре поправилась. Большая да здоровая стала. Собачонки к ней и подступиться не смеют.

Хотела Дарёнка кошку поймать да домой унести, только где тебе! Добежала Мурёнка до лесу да и на сосну. Пойди поймай!

Покричала Дарёнка, не могла кошку приманить. Что делать? Пошли дальше. Глядят, — а Мурёнка стороной бежит. Так и до балагана добралась.
Вот и стало их в балагане трое. Дарёнка хвалится:
- Веселее так-то.

Кокованя поддакивает:
- Известно, веселее.

А Кошка Мурёнка свернулась клубочком у печки и звонко мурлычет:
- Пр-равильно говоришь. Пр-равильно.

Серебряное копытце, рисунок иллюстрация к сказке
Козлов в ту зиму много было. Это простых-то. Кокованя каждый день то одного, то двух к балагану притаскивал. Шкурок у них накопилось, козлиного мяса насолили — на ручных санках не увезти. Надо бы в завод за лошадью сходить, да как Дарёнку с кошкой в лесу оставить. А Дарёнка попривыкла в лесу-то. Сама говорит старику:
- Дедо, сходил бы ты в завод за лошадью. Надо ведь солонину домой перевезти.

Кокованя даже удивился:
- Какая ты у меня разумница, Дарья Григорьевна. Как большая рассудила. Сам про это думал, да забоишься, поди, одна-то.

- Чего,— отвечает,— бояться. Сам же говоришь, что балаган у нас крепкий, волкам не добиться, да и не лезут они в это место. И Мурёнка со мной. Не забоюсь. А ты поскорее ворочайся всё-таки!

Ушёл Кокованя. Осталась Дарёнка с Мурёнкой. Днём-то привычно было без Коковани сидеть, пока он козлов выслеживал. Как темнеть стало, запобаивалась. Только глядит — Мурёнка лежит спокойнёхонько. Дарёнка и повеселела. Села к окошечку, смотрит в сторону покосных ложков и видит,— от лесу какой-то комочек катится. Как ближе подкатился, разглядела,— это козёл бежит. Ножки тоненькие, головка лёгонькая, а на рожках по пяти веточек. Выбежала Дарёнка поглядеть, а никого нет. Подождала-подождала, воротилась в балаган да и говорит:
- Видно, задремала я. Мне и показалось.

Мурёнка мурлычит:
- Пр-равильно говоришь. Пр-равильно.

Легла Дарёнка рядом с кошкой да и уснула до утра.

Другой день прошёл. Не воротился Кокованя. Скучненько стало Дарёнке, а не плачет. Гладит Мурёнку да приговаривает:
- Не скучай, Мурёнушка! Завтра дедо непременно придёт.

Мурёнка свою песенку поёт:
- Пр-равильно говоришь. Пр-равильно.

Посидела опять Дарёнушка у окошка, полюбовалась на звёзды. Хотела спать ложиться, вдруг по стене топоток прошёл. Испугалась Дарёнка, а топоток по другой стене, потом по той, где окошечко, потом,— где дверка, а там и сверху запостукивало. Не громко, будто кто лёгонький да быстрый ходит.

Дарёнка и думает: «Не козёл ли тот вчерашний прибежал?».

И до того ей захотелось поглядеть, что и страх не держит. Отворила дверку, глядит,— а козёл тут, вовсе близко. Спокойнёшенько стоит. Правую переднюю ножку поднял,— вот топнет,— а на ней серебряное копытце блестит, и рожки у козла о пяти ветках.

Дарёнка не знает, что ей делать, да и манит его, как домашнего:
- Ме-ка! Ме-ка!

Козёл на это как рассмеялся. Повернулся да и побежал по покосным ложкам. Пришла Дарёнушка в балаган, рассказывает Мурёнке:
- Поглядела я на Серебряное Копытце. И рожки видела, и копытце видела. Не видела только, как тот козлик ножкой топает, дорогие камни выбивает. На другой раз, видно, покажет.

Мурёнка, знай, свою песенку поёт:
- Пр-равильно говоришь. Пр-равильно.

Третий день прошёл, а всё Коковани нет. Вовсе затуманилась Дарёнка. Слёзки запокапывали. Хотела с Мурёнкой поговорить, а её нет. Тут вовсе испугалась Дарёнушка, из балагана выбежала кошку искать.

Кошка Муренка и Серебряное копытце, рисунок иллюстрация к сказке
Ночь месячная, светлая, далеко видно. Глядит Дарёнка — кошка близко на покосном ложке сидит, а перед ней козёл. Стоит, ножку поднял, а на ней серебряное копытце блестит.

Мурёнка головой покачивает, и козёл тоже. Будто разговаривают. Потом стали по покосным ложкам бегать.

Бежит-бежит козёл, остановится и давай копытцем бить. Мурёнка побежит, козёл дальше отскочит и опять копытцем бьёт. Долго они так-то по покосным ложкам бегали. Не видно их стало. Потом опять к самому балагану воротились.

Тут вспрыгнул козёл на крышу и давай по ней серебряным копытцем бить. Как искры из-под ножки-то камешки посыпались. Красные, голубые, зелёные, бирюзовые — всякие.

К этой поре как раз Кокованя и вернулся. Узнать своего балагана не может. Весь он как ворох дорогих камней стал. Так и горит — переливается разными огнями. Наверху козёл стоит — и всё бьёт да бьёт серебряным копытцем, а камни сыплются да сыплются.

Вдруг Мурёнка скок туда же. Встала рядом с козлом, громко мяукнула, и ни Мурёнки, ни Серебряного Копытца не стало. Кокованя сразу полшапки камней нагрёб, да Дарёнка запросила:
- Не тронь, дедо! Завтра днём ещё на это поглядим.

Кокованя послушался. Только к утру-то снег большой выпал. Все камни и засыпало. Перегребали потом снег-то, да ничего не нашли. Ну, им и того хватило, сколько Кокованя в шапку нагрёб.

Всё бы хорошо, да Мурёнки жалко. Больше её так и не видали, да и Серебряное Копытце тоже не показался. Потешил раз — и будет. Только раз случай такой вышел.

Коковане что-то крепко занедужилось, а Дарёнка ещё далеко до полного возрасту не дошла. Девушка, конечно, смышлёная, работящая, а всё же трудненько ей пришлось, как старик из сил выбился. И камешки дорогие к той поре у них на исходе были.

Вот Дарёнка и повздыхала: как, дескать, дальше-то жить будем, когда последний камешек проедим.
Подумала так и слышит, будто рядом кошка фыркнула. Огляделась — никого нет. Спросила Кокованю:
- Дедо, ты ничего не слышал?

А старик и говорит:
- Слышал,— вроде как наша Мурёнка фыркнула, ровно ей что не по нраву пришлось.

Старик Кокованя с камнями, рисунок иллюстрация к сказке
Дарёнка тут и созналась в своих думах. Кокованя её укорил:
- Зря ты, девушка, подумала. Не нами сказано — лениться да унывать не будешь — завсегда хлеба добудешь.

Только он это промолвил, Дарёнка слышит — в сундучке, где камешки лежали, что-то зашуршало. Поглядела, а он полнёхонек. Да ещё новенькие камешки появились, каких раньше не было. Показала Коковане, он и объяснил:
- Такую штуку гранильщики зовут — кошачий глазок. Ничего, камешок подходящий в цене.

А по тем покосным ложкам, где козёл скакал, люди камешки находить стали. Зелёненькие больше. Хризолитами называются. Видали?

Светлова Л. (сост.) Уральские сказки. Челябинск: Челябинские книжное издательство, 1953. — 148 с.
Рисунки: Столярова Р.