У Чучундры разбитое сердце. Она хнычет и ноет всю ночь и все хочет набраться храбрости, чтобы выбежать на середину комнаты. Но храбрости у нее никогда не хватает.

- Не губи меня, Рикки-Тикки! - закричала она и чуть не заплакала.

- Кто убивает змею, станет ли возиться с какой-то мускусной крысой! - презрительно ответил Рикки-Тикки.

- Убивающий змею от змеи и погибнет! - еще печальнее сказала Чучундра. - И кто знает, не убьет ли меня Наг по ошибке? Он подумает, что я - это ты...

- Ну, этого он никогда не подумает! - сказал Рикки-Тикки. - К тому же он в саду, а ты там никогда не бываешь.

- Моя двоюродная сестра, крыса Чуа, говорила мне... - начала Чучундра и смолкла.

- Что же она говорила?

- Тсс... Наг вездесущий - он всюду. Ты бы сам поговорил с моей сестрой в саду.

- Но я ее не видел. Говори же! Да поскорее, Чучундра, а не то я тебя укушу.

Чучундра уселась на корточки и начала плакать. Плакала она долго, слезы текли у нее по усам.

- Я такая несчастная! - рыдала она. - У меня никогда не хватало духу выбежать на середину комнаты. Тсс! Но разве ты не слышишь, Рикки-Тикки? Уж лучше мне не говорить ничего.

Рикки-Тикки прислушался. В доме была тишина, но ему показалось, что до него еле-еле доносится тихое, еле слышное ш-ш-ш, как будто по стеклу прошла оса. Это шуршала змеиная чешуя на кирпичном полу.

"Или Наг, или Нагайна! - решил он. - Кто-то из них ползет по водосточному желобу в ванную..."

- Верно, Чучундра. Жаль, что я не потолковал с твоей Чуа.

Он прокрался в Теддину умывальную комнату, но там не оказалось никого. Оттуда он пробрался в умывальную комнату Теддиной матери. Там в оштукатуренной гладкой стене, у самого пола, был вынут кирпич для водосточного желоба, и когда Рикки пробирался по каменному краю того углубления, в которое вставлена ванна, он услыхал, как за стеной, в лунном сиянии, шепчутся Наг и Нагайна.

Нагайна и Наг, рисунок картинка

- Если в доме не станет людей, - говорила Нагайна мужу, - он тоже уйдет оттуда, и сад опять будет наш. Иди же, не волнуйся и помни, что первым ты должен ужалить Большого Человека, который убил Карайт. А потом возвращайся ко мне, и мы вдвоем прикончим Рикки-Тикки.

- Но будет ли нам хоть малейшая польза, если мы убьем их?

- Еще бы! Огромная. Когда дом стоял пустой, разве тут водились мангусты? Пока в доме никто не живет, мы с тобою цари всего сада: ты царь, я царица. Не забудь: когда на дынной гряде вылупятся из яиц наши дети (а это может случиться и завтра), им будет нужен покой и уют.

- Об этом я и не подумал, - сказал Наг. - Хорошо, я иду. Но, кажется, нет никакого смысла вызывать на бой Рикки-Тикки. Я убью Большого Человека и его жену, а также, если мне удастся, его сына и уползу потихоньку. Тогда дом опустеет, и Рикки-Тикки сам уйдет отсюда.

Рикки-Тикки весь дрожал от негодования и ярости.

В отверстие просунулась голова Нага, а за нею пять футов его холодного туловища. Рикки-Тикки хоть и был взбешен, но все же пришел в ужас, когда увидал, какая огромная эта кобра. Наг свернулся в кольцо, поднял голову и стал вглядываться в темноту ванной комнаты. Рикки-Тикки мог видеть, как мерцают его глаза.

"Если я убью его сейчас, - соображал Рикки-Тикки, - об этом немедленно узнает Нагайна. Драться же в открытом месте мне очень невыгодно: Наг может меня одолеть. Что мне делать?"

Наг раскачивался вправо и влево, а потом Рикки-Тикки услышал, как он пьет воду из большого кувшина, который служил для наполнения ванны.

- Чудесно! - сказал Наг, утолив жажду. - У Большого Человека была палка, когда он выбежал, чтобы убить Карайт. Быть может, эта палка при нем и сейчас. Но когда нынче утром он придет сюда умываться, он будет, конечно, без палки... Нагайна, ты слышишь меня?... Я подожду его здесь, в холодке, до рассвета...

Нагу никто не ответил, и Рикки-Тикки понял, что Нагайна ушла. Наг обвился вокруг большого кувшина у самого пола и заснул. А Рикки-Тикки стоял тихо, как смерть. Через час он начал подвигаться к кувшину - мускул за мускулом. Рикки всматривался в широкую спину Нага и думал, куда бы вонзиться зубами.

"Если я в первый же миг не перекушу ему шею, у него все еще хватит силы бороться со мной, а если он будет бороться - о Рикки!"

Он поглядел, какая толстая шея у Нага, - нет, ему с такой шеей не справиться. А укусить где-нибудь поближе к хвосту - только раззадорить врага.

"Остается голова! - решил он. - Голова над самым капюшоном. И уж если вцепиться в нее, так не выпускать ни за что".

Он сделал прыжок. Голова змеи лежала чуть-чуть на отлете; прокусив ее зубами, Рикки-Тикки мог упереться спиной в выступ глиняного кувшина и не дать голове подняться с земли. Таким образом он выигрывал только секунду, но этой секундой он отлично воспользовался. А потом его подхватило и брякнуло оземь, и стало мотать во все стороны, как крысу мотает собака, и вверх, и вниз, и большими кругами, но глаза у него были красные, и он не отстал от змеи, когда она молотила им по полу, расшвыривая в разные стороны жестяные ковшики, мыльницы, щетки, и била его о края металлической ванны.

Он сжимал челюсти все крепче и крепче, потому что хоть и думал, что пришла его смерть, но решил встретить ее, не разжимая зубов. Этого требовала честь его рода.

Рикки Тикки Тави бьется с Нагом, рисунок картинка

Голова у него кружилась, его тошнило, и он чувствовал себя так, будто весь был разбит на куски. Вдруг у него за спиной словно ударил гром, и горячий вихрь налетел на него и сбил его с ног, а красный огонь опалил ему шерстку. Это Большой Человек, разбуженный шумом, прибежал с охотничьим ружьем, выстрелил сразу из обоих стволов и попал Нагу в то место, где кончается его капюшон. Рикки-Тикки лежал, не разжимая зубов, и глаза у него были закрыты, так как он считал себя мертвым.

Но змеиная голова уже больше не двигалась. Большой Человек поднял Рикки с земли и сказал:

- Смотри, опять наш мангуст. В эту ночь, Элис, он спас от смерти нас - и тебя, и меня.

Тут вошла Теддина мать с очень белым лицом и увидела, что осталось от Нага. А Рикки-Тикки кое-как дотащился до Теддиной спальни и всю ночь только и делал, что встряхивался, как бы желая проверить, правда ли, что его тело разбито на сорок кусков, или это ему только так показалось в бою.

Когда пришло утро, он весь как бы закоченел, но был очень доволен своими подвигами.

"Теперь я должен прикончить Нагайну, а это труднее, чем справиться с дюжиной Нагов... А тут еще эти яйца, о которых она говорила. Я даже не знаю, когда из них вылупятся змееныши... Черт возьми! Пойду и потолкую с Дарзи".

Не дожидаясь завтрака, Рикки-Тикки со всех ног бросился к терновому кусту. Дарзи сидел в гнезде и что есть мочи распевал веселую победную песню. Весь сад уже знал о гибели Нага, потому что уборщик швырнул его тело на свалку.