— Смотрю, Дятел, на твой нос и сравниваю со своим, — чирикнул Клёст. — Твой прямой, как стамеска, а мой как кривая отвёртка. И всё-таки мой кривой получше твоего будет.

— И чего в нём, кривом, хорошего? — отвернулся Дятел. — А из-под моего, прямого, только щепки летят!

— В этом и вся беда! — вскрикнул Клёст. — Ты стамеской своей деревья портишь, а я отвёрткой кривой всего лишь чешуйки на шишках отгибаю, семена достаю. Глядишь, одно-другое семечко уроню — оно прорастёт. Выходит, я лес сажаю, а ты его рубишь. И лесу, выходит, я друг, а ты — враг. И всё из-за твоего носа!

Дятел от обиды даже долбить перестал.

— Полюбуйся-ка на свои труды! — не унимается Клёст. — Осину исковырял, словно её топором тесали.

— И полюбуюсь! — крикнул Дятел. — Осина больная была, на весь лес скрипела, пока я её от сверлильщиков и точильщиков разных не выходил. Этим вот самым носом!

— Сспасссибо, Дятел, — проскрипела Осина. —От ссмерти спасе, ссовсем засыхала.

Клёст от удивления клюв свой кривой разинул.

— Он же кору с тебя спустил, а ты его защищаешь! Сучьями такого бить, ветками такого хлестать!

— Врачевателя я не стану бить, — скрипит Осина. — Исцелителя не буду хлестать.

— Но он, долбонос, и здоровые деревья калечит! — наседает Клёст. — Вон как Берёзу изрешетил, словно дробью простреленная. Вся берёста в слезах.

— Не слёзы это, — прошелестела Берёза. — Просто капельки сока выступили из пробоинок. Пробоинки заплыли давно, и я давно забыла о них.

— Берёза забыла, а я запомнила! — пискнула Бабочка-траурница. — Капельки эти весной от голода меня спасли. Спасибо, Берёза!

— Спасибо, Дятел, — замахали усиками муравьи. — Целебный берёзовый сок нам силы вернул — очень мы за зиму отощали.

Дятел и животные, живущие в дуплах, рисунок иллюстрация к сказке
— Спасибо, Берёза и Дятел, — запищали синички белощёкие, долгохвостые и хохлатые. — Славно мы сладким соком поугощались!

Все кричали, пищали, свистели. Только Дятел смотрел на Клеста и молчал. А Клёст не хотел молчать, так и вертел своим носом кривым.

— Ты, — кричит, — глубокие дупла в деревьях выдалбливаешь! А сколько вас, дятлов, в лесу? Каждый по дуплу — и весь лес дырявый. Я, значит сажаю, а вы дырявите!

— Подумаешь, — отвернулся Дятел. — Одно дупло за весну.

— А сколько, сколько вас, дятлов, в лесу? — не унимается Клёст. — Каждый по дуплу — и лес дырявый. Я, значит, сажай, а вы дырявите!

— Чем больше дупел в лесу, — крикнул Поползень, — тем больше нас, дуплогнёздиков! А чем больше нас, тем меньше лесных вредителей. А чем меньше лесных вредителей, тем лесу лучше. А чем лучше лесу, тем лучше всем. И тебе, Клёст, в том числе! — выкрикнул это Поползень и от расстройства запрыгал вниз головой по стволу: так он за Дятла разволновался.

— Слыхал? — повернулся Дятел к Клесту.

Клёст только крылышками развёл.

— У-го-годил Дятел мне! — выкрикнул Сыч. — В дуплах у меня морозильники. Мышей и полёвок зимой замораживаю. Про запас. А от них лесу вред.

— Слыхал? — снова Дятел Клеста спросил.

Тут Синичка гаичка гаит:
— Гай, гай, где бы мы, пичужки, в мороз и вьюгу зимой прятались, где бы зимнюю ночь коротали? Спасибо ему, строителю-долбоносу!

— Слыхал? — повернулся Дятел к Клесту.

А того уже и след простыл. Стыдно стало, улетел вместе со своим кривым носом. И пусть, и без него уже всё понятно.

Рисунок Н. Чарушина